Несмотря на то что дебаты о саморегулировании в туризме завершились ещё летом прошлого года, когда соответствующий пункт вычеркнули из отраслевого законопроекта, до сих пор находятся те, кому эта идея кажется привлекательной и актуальной.
В очередной раз тему обсудили 16 мая на съезде организации, назвавшей себя «Национальным союзом организаций в сфере туризма «Союз Туризм».
Мероприятие вызвало вопросы у наблюдателей ещё на этапе рассылки приглашений. Из анонса было категорически неясно, какие конкретно организации сформировали вышеупомянутый союз, почему он создаётся именно сейчас, когда на уровне федерального закона уже чётко определено – госрегулирование агентской деятельности будет вестись через создание реестра по аналогии с реестром туроператорским.
Видимо, в силу того, что тема СРО потеряла злободневность, желающих поучаствовать в съезде оказалось немного. По словам организаторов, зарегистрировались около 100 человек, но пришло в разы меньше.
Съезд открыл президент вышеназванного «Союза» Николай Корзон. По его словам, организация создаётся не для борьбы с существующей реальностью турбизнеса, а для создания новой. И единственный правильный путь для этого – СРО.
Далее выступил один из идеологов саморегулирования в России, вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей Виктор Плескачевский. Именно при его участии разрабатывался Закон о СРО, принятый ещё в 2007 году.
Суть 40-минутного доклада сводилась к тому, что бизнес в любой отрасли должен понимать: если он сам себя не отрегулирует, то его всё равно придут и отрегулируют. По его словам, членство в СРО даёт бизнесу возможность формировать комфортную для себя среду и создавать правила игры на рынке, как это делается в Европе. Например, в Англии, где мэр Лондона избирается только из числа участников профессиональных объединений, некоторые из которых имеют вековую историю.
Надо отдать должное Плескачевскому – он никого не агитировал и честно признал, что внедрение идеи СРО у нас в стране сопряжено с массой злоупотреблений. Тех, например, кто платит в строительные СРО, он назвал «рабами», «лохами» и «терпилами», так как суммы отчислений в бюджеты таких организаций достигли непосильных величин. А всё потому, что благую идею извратили и неверно истолковали на уровне подзаконных актов.
Что касается туризма, то Плескачевский не видит необходимости регулирования деятельности агентов, так как посредники, по его словам, находятся на самом низшем уровне иерархии, продавая продукт туроператоров. На высшем – крупнейшие холдинги, эффективность которых настолько высока, что позволяет поставить туризм где-то после проституции и торговли оружием.
На этом месте долгий монолог Плескачевского прервали сидевшие в зале туроператоры. Они отметили, что рентабельность туроперейтинга в России – всего несколько процентов. И так как государство уже стрижёт их, как овец, с нового года обязывая делать отчисления сразу в несколько обязательных фондов, смысл членства ещё и в СРО для туроператоров вообще неясен. Ведь участники СРО, создавая свои фонды, несут коллективную ответственность друг за друга. С какой стати добросовестный предприниматель должен платить за действия коллеги-неудачника, не справившегося с бизнесом? Ответ был таким: мотив – в защите деловой репутации отрасли. Оценив это, потребители будут пользоваться услугами тех компаний, которые состоят в СРО.
Со стороны турагентов тоже были вопросы – как СРО поможет выстраивать правила игры тем, у кого есть конкретные предложения. В ответ организаторы предложили присылать свои идеи и формировать рабочие группы. На том и расстались.
Кстати, добровольцев, желающих тратить свободное время на работу с новоиспечённой организацией, нашлось немного.
В сухом остатке осталось следующее: в туризме появилась ещё одна организация с громким названием, претендующая на то, чтобы стать площадкой для обсуждений и влиять на события. Однако её цели и лоббистский ресурс остаются неясными. Несмотря на то что саморегулирование в туризме обсуждалось много лет и в итоге было отвергнуто как дискредитировавшее себя, на первом съезде этой организации не прозвучало ничего принципиально нового.
